ЕЛЕЦКИЙ. Сделайте одолжение... (Трембинскому.) Да нет ли шампанского?

ТРЕМБИНСКИЙ. Как не быть-с... (Бежит к вазе с шампанским и поспешно ее приносит.)

КУЗОВКИН улыбается и берется за пуговицы своего сюртука.

ТРОПАЧЕВ (Кузовкину). Это нехорошо, почтеннейший! Робеть... в порядочном обществе это не принято. (Елецкому, указывая на вазу с шампанским.) Как - уже замороженное? Mais c'est magnifique. (Наливает бокал.) Хорошее, должно быть, вино. (Кузовкину.) Это вот вам. Да не отказывайтесь же... Ну, зарапортовались немножко - что за беда? Павел Николаич, прикажите ему пить...

ЕЛЕЦКИЙ. За здоровье будущего владельца Ветрова! Пейте же, Василий... Василий Алексеич. (Кузовкин пьет.)

ТРОПАЧЕВ. Вот люблю! (Встает с Елецким; все встают и идут на авансцену.) Какой славный завтрак! (Кузовкину.) Ну, так как же? В чем бишь дело? С кем у вас тяжба теперь?.. а?

КУЗОВКИН (начиная приходить в волнение от вина). С гангинместеровскими наследниками, разумеется...

ТРОПАЧЕВ. Да кто этот господин?

КУЗОВКИН. А известно, немец. Он векселя скупил, а другие говорят, что просто взял. Я сам того же мненья. Запугал баб - да и взял.

ТРОПАЧЕВ. А Катерина-то что же глядела? А полькин сын, Илья?

КУЗОВКИН. Э! эти все перемерли. Полькин сын даже сгорел - в постоялом дворе, в пьяном виде, на большой дороге, по случаю пожара. (К Иванову.) Да полно тебе меня за полу дергать. Я перед господами как следует изъясняюсь. Они сами того требуют. Что ж тут худого... а?

ЕЛЕЦКИЙ. Оставьте его, господин Иванов, нам очень приятно его слушать.

КУЗОВКИН (Иванову). То-то же. (Елецкому и Тропачеву.) Ведь я господа, чего требую? Я требую справедливости, законного порядка вещей. Я не из честолюбия. Честолюбие - бог с ним совсем! Рассудите, дескать, нас. Коли я виноват - ну, виноват; а коли прав, коли прав...

ТРОПАЧЕВ (перебивая его). А еще рюмочку?