ТРЕМБИНСКИЙ. Присядкой через всю комнату изволили пройти...

ТРОПАЧЕВ. О, в таком случае вам уже никак отказаться нельзя... За что ж вы хотите нас с Павлом Николаичем обидеть?

КУЗОВКИН. То было дело вольное-с.

ТРОПАЧЕВ. А теперь мы вас просим. Вы хоть то в соображение примите, что ваш отказ, пожалуй, неблагодарности приписать можно. А неблагодарность... ай! Какой гнусный порок!

КУЗОВКИН. Да у меня и голоса совсем нету-с. А что насчет благодарности - я по гроб обязанный человек и готов жертвовать.

ТРОПАЧЕВ. Да мы от вас никакой жертвы не требуем... А вот спойте-ка нам песенку. Ну! (Кузовкин молчит.) Да ну же.

КУЗОВКИН (немного помолчав, начинает петь: "По улице", но голос у него на втором слове прерывается). Не могу-с... ей-богу, не могу-с.

ТРОПАЧЕВ. Ну, ну, не робейте.

КУЗОВКИН (взглянув на него). Нет-с -я петь не буду-с.

ТРОПАЧЕВ. Не будете?

КУЗОВКИН. Не могу-с.

ТРОПАЧЕВ. Ну, в таком случае знаете что? Видите вы этот бокал шампанского? Я вам его за галстук вылью.

КУЗОВКИН (с волнением). Вы этого не сделаете-с. Я этого не заслужил-с. Со мной еще никто... Помилуйте-с. Это... стыдно-с.

ЕЛЕЦКИЙ (Тропачеву). Finissez... Видите, он конфузится.

ТРОПАЧЕВ (Кузовкину). Вы не хотите петь?

КУЗОВКИН. Не могу я петь-с.

ТРОПАЧЕВ. Вы не хотите? (Подходя к нему.) Раз...

КУЗОВКИН (умоляющим голосом Елецкому). Павел Николаич...

ТРОПАЧЕВ. Два... (Еще более приближается к Кузовкину.)

КУЗОВКИН (пятясь и тоскливым от отчаянья голосом). Помилуйте-с... за что вы так со мною поступаете? Я вас не имею чести знать-с... Да и я сам все-таки дворянин - извольте сообразить... А петь я не могу... Вы сами изволите видеть-с...

ТРОПАЧЕВ. В последний раз...

КУЗОВКИН. Полноте-с, говорят... Я вам не шут дался...

ТРОПАЧЕВ. Будто вам в диковинку?

КУЗОВКИН (разгорячаясь). Вы извольте себе другого шута сыскать.