ТРОПАЧЕВ. Ну, полноте... что вы на самом деле?

КУЗОВКИН (бледнея и теряясь). Я не с вами говорю... вам позволили надо мной ломаться... вы и рады. Я с вами говорю, Павел Николаич. Что покойный ваш тесть за даровой кусок хлеба да за старые жалованные сапоги вволю надо мною потешался - так и вам того же надо? Ну да; его подарочки соком из меня вышли, горькими слезинками вышли... Что ж, и вам завидно стало? Эх, Павел Николаич! Стыдно, стыдно, батюшка!.. А еще образованный человек, из Петербурга, из Петербурга...

ЕЛЕЦКИЙ (надменно). Послушайте, однако, вы забываетесь. Подите к себе и выспитесь. Вы пьяны... Вы на ногах не стоите.

КУЗОВКИН (все более и более теряясь). Я высплюсь, Павел Николаич, я высплюсь... Может быть, я пьян, да кто меня поил? Дело не в том, Павел Николаич. А вот вы что заметьте. Вот вы теперь при всех меня на смех подняли, вот вы меня с грязью смешали, в первый же день вашего приезда... а если б я хотел, если б я хотел, если б я сказал слово...

ИВАНОВ (вполголоса). Опомнись, Василий.

КУЗОВКИН. Отстань! Да, милостивый государь, если б я хотел...

ЕЛЕЦКИЙ. Э! Да он совсем пьян! Он сам не знает, что говорит.

КУЗОВКИН. Извините-с. Я пьян - но я знаю, что я говорю. Вот вы теперь - барин важный - петербургский чиновник, образованный, конечно... а я просто шут, дурак, гроша за мной нету медного, я попрошайка, дармоед... а знаете ли вы, кто я? Вот вы женились... На ком вы женились, а?

ЕЛЕЦКИЙ (хочет увести Тропачева). Извините, пожалуйста, я никак не мог ожидать таких глупостей...

ТРОПАЧЕВ. И я, признаюсь, виноват...

ЕЛЕЦКИЙ (Трембинскому). Уведите его, пожалуйста... (Хочет идти в гостиную.)

КУЗОВКИН. Постойте, милостивый государь... Вы мне еще не сказали, на ком вы женились...