Этот Квас, морщинистое лицо, мышиные глазки, все богатство - зипун из заплат, штиблеты с "березовым скрипом", потребовал:

- Свадьбу гони хочь хрестьянскую, хочь пролетарскую - была бы выпивка.

А на свадьбе, после первого стакана, словно обухом по башке:

- Ты мной не брезгуй, я сам тобой брезгую.

- С чего ты?

-- Неверный человек - родню за пятак продашь. Всей деревне удовольствие, когда веселый тесть ходил по улице и пел:

Протекала речка эдак,

Протекала речка так.

Не задешево торгую

С головы всего пятак.

Сельсоветское начальство метило бывшего батрака Трофима Русанова в колхозное руководство. А Сенька Квас выплясывал:

Антиресная заботушка

Мне голову кружит:

Кабы с зятюшкой колхозушко

Напару поделить.

И ничем его не возьмешь - ни добрым словом, ни острасткой. Побьешь, а он, как шелудивая дворняга, отряхнется, злей станет лаять.

Трофим пошел в район с жалобой - житья нет. Там рассудили - вражеская агитация. Исчез непутевый деревенский скоморох.

Жена Трофима не называла раньше отца иначе - "шут гороховый", а тут перестала глядеть в глаза. Нутром чуял - живет через силу, ушла бы, да куда: брюхата на четвертом месяце, с таким прикладом никто не подберет. Пробовал ей доказать, что он-де правильный человек, за правильность-то его и не любят, а у нее в ответ одна унылая песня:

- Уедем скорей отсюда.

И где бы он ни жил, кем бы ни работал - всюду испытывал вражду к себе. Вражда стала привычной, она не замечалась. Ежели приглашали к столу или говорили доброе слово - настораживался: боятся, сукины дети, или целятся окрутить вокруг пальца. Дерьмо люди, нельзя верить.

Быть может, впервые ему доверился человек.

Человек?.. Еще не человек, но доверие-то человеческое. Вот я - можешь отмахнуться, тебе ничего не будет, никто не узнает, люди не догадываются о моем появлении на свет. Отмахнись - это так просто сделать! - будешь свободен, быстрей вырвешься из леса, домой, в тепло, в уют, к отдыху. Отмахнись, правильный человек!..