- Одержать победу над царизмом, решительную победу может только народ. Сам народ!

- Верно! Верно! - кричали в ответ, накаляя и без того накаленную уже атмосферу.

- Решительная победа, товарищи, есть только диктатура пролетариата! Революционно-демократическая диктатура!

Девяткину особенно значительным показалось последнее слово, последняя фраза этого человека, необычайно уверенного в себе, твердого, как камень:

- Пролетариату нечего терять, кроме цепей, а приобретет он весь мир!

На смену оратору выбежала вдруг на эстраду какая-то женщина и горячо убеждала собрание в том, что единственный выход из положения - это вооруженное восстание.

- К оружию! К делу! - ревели вокруг народные волны.

- Да здравствует пролетариат!

- Умрем или победим!

В набитом людьми зрительном зале огромного летнего театра во всех проходах стояли молодые рабочие, студенты, девушки, кто с картузом в руках, кто с папахой, кто с сумочкой, и предлагали всем сновавшим мимо пожертвовать на революционное движение, причем из этих папах и сумочек, в виде иллюстрации, торчали дула револьверов и старых пистолетов, вряд ли на что-нибудь годных.

- Жертвуйте, граждане!

А на эстраде беспрерывно выступали с пламенными речами то социал-демократы, для краткости называемые "эсдеки", или "седые", в отличие от "серых" или "эсеров", то есть социал-революционеров. Пытались выступать с примирительными речами "кадеты", то есть "кадэ" конституционно-демократическая партия, но их заглушали криками с первых же слов:

- Долой! Долой!

Среди шума и гама на эстраде появился низкорослый, но плотный и, видимо, сильный человек; потрясая над головой кулаками, он пытался остановить шум и сам чтото кричал в народ. Наконец, можно было расслышать его слова, сначала отдельные и малопонятные, потом все более ясные. Он продолжал договаривать начатое:

- ...Полное уничтожение капитализма, полное уничтожение буржуазного государства - вот наша цель!