И Майгатов перестал бояться. Он опустил плексиглас, подсунул его лопатой под змею, провез метра полтора по палубе к леерам и, уже не обращая внимания на нервный, не доставший сантиметров с десять к его правой руке тычок головы, сбросил тяжелое, обмякшее тело за борт.

Последним быстрым взглядом отметил: на голове змеи сломан рог.

2

После стопки спирта, после жирного борща, сваренного из свиной тушенки и квашеной капусты, после пятнадцати традиционных минут подачи в каюты и умывальники пресной воды, которая хоть и пахла солью, но все же не жгла лицо при умывании, как морская, Бурыга ощущал себя умиротворенно. Он возлежал на боку в позе римского сенатора на ковре, постеленном поверх койки в анфимовской командирской каюте, и, перемежая слова сытыми отрыжками, басил:

- Хар-рошее у тебя "шило", Анфимов. А вот ты знаешь, почему спирт на флоте "шилом" зовут? Думаешь, от того, что пронзает, ежели саданешь? А ни хрена... Хошь, историю расскажу?

Анфимов с задержкой кивнул. Под плотным балахоном каютной жары он нестерпимо хотел спать и даже не понял, чему он кивнул.

- А история такая.., - и вдруг встрепенулся: - Слушай, а чего ты скрывал, что Майгатов - жлоб? Сразу ж видно: денег ему мало. В миллионеры захотел податься...

- Н-нет, не жлоб, - стер сон с лица мокрой ладонью Анфимов. - Был бы охоч к деньгам, бизнесовал бы. Полфлота этим занимается. А он всю зарплату отсылает. Часть - матери в Новочеркасск, часть - сестре на Украину, в Донецк, кажется. Она - мать-одиночка.

- Что: прямо всю зарплату отсылает? - привстал на локте Бурыга.

- Всю, - кивнул огненно-рыжим чубом Анфимов.