Что-то пару раз мелькнуло за иллюминатором, и он уже хотел подползти чуть ближе, чтобы раздвинуть, увеличить "картинку", но тут над срезом рубки появилось чье-то лицо. Майгатов вжался в горячую палубу, вжался до ощущения, что он растворился, слился с ней.
- Как мариман, Сосо? - вонзился в тьму знакомый хриплый бас.
- Спыт. Можит йиму вады дат?
- Перебьется. Утром он нам за глоток что хочешь нарисует.
- Д-да, бэз вады савсэм тут плохо, - пробурчал Сосо и тут же подтвердил это громкими глотками из какого-то сосуда.
У Майгатова горло тут же перехватило спазмом. Даже сглотнуть было нечем. В глотке было суше, чем в доменной печи.
- Он свет зажигал?
- Сашигал, хазяин.
- Смотри, может и накатал чего, а?
- Нэ снаю. Я унутрь нэ захадыл.
- Что? - обернулась образина на вопрос снизу. - Может, привести его? А? Ну ладно, Анна. Не хочешь - не надо. Раз ты душещипательных сцен не любишь, то завтра на острове останешься. Что ты говоришь? Солнце не любишь? Слушай: прилетела два дня назад - и уже солнце ей не нравится. Сальваторе, парле ведерэ станотэ, ки ту а морэ бруча кумэль соле.*
Залп смеха ударил из иллюминатора.
- А ты завтра нам пригодилась бы, Анна...
Майгатов вслушался, но ответа не разобрал.
- Знаешь, почему итальянская мафия при налетах на банки всегда в группу включает одну женщину? Нет? То-то же! Чистая психология: каждый из мужчин в группе старается показать себя храбрее другого перед дамой. И все выходит о-кей. Поняла?