Старший лейтенант снял с головы наушники рации, недовольно скривил лицо.

– Никакой личной жизни, пластун, – проговорил он, обращаясь к сидевшему рядом с ним у костра взводному. – Не успели с фрицами разделаться, а начальство меня уже в бригаду требует.

Вовк оставил в покое банку с тушенкой, в которой только что орудовал ложкой. Взглянул на прячущееся за верхушками деревьев солнце, бросил в рот кусочек шоколада.

– Ничего страшного, ротный. Трофеи почти все прикончены, на носу ночь… так какого лешего туточки засиживаться? Допьем на посошок остатки спирта и двинемся по домам. Небось в селе по хатам веселее ночь коротать, нежели в этой глухомани.

– Кому по хатам ночь коротать, а кому снова грязь месить, – заметил старший лейтенант, протягивая руку к стоявшему у огня котелку с остатками трофейного спирта. – Мой начштаба сообщил, что вторая группа удравших фрицев как в воду канула и до сих пор не обнаружена. Как бы не пришлось мне по возвращении в бригаду охотиться уже за ней.

– Ладно, не журись раньше срока, – успокоил его взводный.

Наскоро закончив обед, осмотрев пластунов, Вовк остановился перед помкомвзвода, достал из-за отворота черкески карту.

– С десятком казаков отправишься на машине, що осталась на левой просеке. Я с ранеными и остальными хлопцами – на другой полуторке и мотоцикле. По своим просекам выезжаем вот на эту шоссейку и встречаемся возле моста через ручей, – ткнул он в карту карандашом. – Ничего не спутаешь?

Помкомвзвода пренебрежительно хмыкнул:

– Чего тут путать? Просека, где сейчас моя машина, выводит как раз на шоссейку. А мостика никак не минуть – он на ней один.

– Учти, що я с ранеными, а потому буду идти и ехать медленнее, нежели ты. Прибудешь к мосту первым – жди меня. Уразумел?

– Так точно.

– Тогда расходимся и до встречи…