– Бери быка за рога, друже, – проговорил сотник, кладя перед старшим лейтенантом на карту остро заточенный карандаш.
Наклонившись над столом, пехотинец откашлялся и взял карандаш. Ткнул его острием в точку немного правее трех маленьких квадратиков, обозначающих на карте деревушку, в которой они сейчас находились.
– Сегодня на рассвете у этого моста на наше охранение наткнулся отряд немцев. Навязанный ему бой противник не принял, а разбился на несколько групп и отошел обратно в лес. Штаб бригады немедленно организовал преследование. Три группы фашистов вскоре были настигнуты и уничтожены, но двум от погони удалось оторваться. Одна из них, судя по направлению движения, сейчас должна находиться в тылах вашей дивизии. А поэтому…
– А потому, старший лейтенант, переставай нам байки рассказывать, – насмешливо перебил пехотинца сотник. – Чего от нас желаешь?
Улыбка на лице пехотинца стала прямо-таки обворожительной.
– Хочу на время пару десятков твоих казачков попросить. В моей разведроте сейчас по списку всего сорок человек, и все с утра корпусные тылы обшаривают. Так что выручай, соседушка. Тем более что одна группа фрицев сейчас на стык наших и ваших тылов подалась. А поскольку ей все равно, кому шкодить, то прихлопнуть ее следует сообща, покуда она нам всем бед не натворила.
– Коли надобно – прихлопнем, – проговорил сотник и глянул на Вовка:
– Поднимай взвод по тревоге и вкупе со старшим лейтенантом займись удравшими швабами. Негоже подобным недобиткам по нашим тылам шастать.
Пехотинец расцвел:
– Ну, капитан, спасибо! Выручил – лучше не надо! С твоими казачками я с этими фрицами в два счета разделаюсь…
Во дворе Вовк и старший лейтенант присели в тени на скамейку, теперь уже вдвоем склонились над картой. Еще несколько минут назад совершенно незнакомые, они сейчас стали единомышленниками.
– Итак, вначале все о фрицах, – начал старший лейтенант. – Утром у моста их было около полусотни. Пятерых наше охранение завалило намертво там же. Три группы из пяти, на которые противник разбился при отступлении, мы окружили и уничтожили почти сразу же. Это еще двадцать шесть трупов. Всего, таким образом, на небеса спроважен тридцать один фашист. Вот и получается, казак, что на нашу с тобой долю приходится примерно половина оставшихся… Как мыслишь, справимся?