Но она не захотела оценить моего трусливого юмора. Она сказала: - Боже! Как же мне все это надоело!.. Боже ты мой!
"1 9 7 … г о д а, 2 0 с е н т я б р я. Сегодня меня грузили… Погрузкой руководил Он, тот удивительный, с которым она испытала на юге духовное и сексуальное единение. Все, что напоминало о нашей совместной жизни: стулья, на которых мы восседали, ложе, где мы создавали нашу дочь, - все эвакуировалось из квартиры. Погрузкой руководил муж (то есть муж-то был еще я, а Он был как бы грядущий муж). Этому мужу из будущего помогал его младший брат - молодой мерзавец из появившихся теперь повсюду книгоманов. Этот книжный сластолюбец так вожделел к каждой моей книге, что становилось просто неприлично. Наше голубое ложе они выволокли на лестничную клетку, и оно бесстыдно стояло с обнаженным лазоревым матрасом. Я бегал бестолково из комнаты в комнату, почему-то страстно раскрывая двери. В квартире уже возник сильный сквозняк. Мы жили высоко. Открывание последней, балконной, двери удачно завершило дело: поднялся апокалипсический ветер. Он с воем носился по пустым комнатам, а за ветром в безумном беге возникал я. - Заказанная тобой машина, конечно, не пришла! Он пошел искать другую машину! - сказала она, глядя на меня ненавидящими глазами. (Это всегда: когда меня бросают женщины, они же меня и ненавидят, а когда я их - как они меня любят!)
- Готовься! - сказала она.
Я не знал, как готовиться, и поэтому продолжал бегать под зловещим ветром. Вбежал и Он:
- Достал грузовик. У шофера кончается обед, он просит спешить. Грузимся!
Я посмотрел вниз и увидел этот грузовик.