- Чей это почерк?

- Мой, сэр.

- А кто тебе велел написать записку?

- Мой отец, Джесс Хэксем.

- Это он нашел тело?

- Да, сэр.

- Чем занимается твой отец?

Мальчик замялся и, глядя на пилигримов с упреком, словно по их вине попал в затруднительное положение, ответил, разглаживая рукой складку на правой штанине:

- Промышляет кое-чем на реке.

- Это далеко отсюда?

- Что далеко? - уклончиво переспросил мальчик, все так же глядя на шествие пилигримов в Кентербери *.

- Ваш дом?

- Порядочно, сэр. Я приехал в кэбе и не отпустил его, он и сейчас дожидается, чтобы ему заплатили. Если хотите, мы бы с ним и доехали, а потом бы вы заплатили. Я сначала зашел к вам в контору, по адресу, который нашли у него в кармане, а в конторе никого не было, один только мальчишка вроде меня, он-то и послал меня сюда.

Мальчик представлял собою смесь еще не выветрившейся дикости с еще не укоренившейся цивилизацией. Голос у него был грубый и хриплый, и лицо у него было грубое, и щуплая фигура тоже была грубовата; но он казался опрятнее других мальчиков его склада и глядел на корешки книг с живым любопытством, которое относилось не к одним только переплетам. Тот, кто научился читать, смотрит на книгу совсем не так, как неграмотный, даже если она не раскрыта и стоит на полке.

- Не знаешь ли ты, мальчик, были приняты какие-нибудь меры, чтобы вернуть его к жизни? - спросил Мортимер, разыскивая свою шляпу.

- Вы не стали бы спрашивать, сэр, если бы видели, в каком он состоянии. Легче было бы вернуть к жизни воинство фараоново, которое потонуло в Чермном море *. Если б Лазарь сохранился вдвое лучше, и то уж было бы чудо из чудес *.