Мрачный Лэмл выглядел так, словно какой-то бесенок-мучитель щипал его за нос, на котором то проступали, то исчезали белые пятна. Фледжби выглядел именно так, как должен был выглядеть щиплющий мучитель, и наблюдал за Лэмлом с гримасой на хитром лице, выполнявшей обязанность улыбки.

- Мне нельзя его так долго задерживать, а не то он выместит это на моем несчастном приятеле. Как поживает ваша милая супруга, такая умница? Она знает, что мы с вами провалились? - спросил Фледжби.

- Я показывал ей письмо.

- Очень удивилась? - спросил Фледжби.

- По-моему, она удивилась бы гораздо больше, - отвечал Лэмл, - если б вы были понастойчивей.

- Ах так! Значит, она винит меня?

- Мистер Фледжби, я не позволю, чтоб мои слова перетолковывали !

- Не выходите из себя, Лэмл, - смиренно упрашивал Фледжби, - никакой причины нет. Я только задал вопрос. Значит, она меня не винит? Это будет другой вопрос.

- Нет, сэр.

- Отлично, - сказал Фледжби, понимая как нельзя лучше, что она обвинила именно его. - Передайте ей мое почтение. До свиданья!

Они пожали друг другу руки, и Лэмл вышел, погруженный в размышления. Фледжби проводил его в туман и, возвратясь к камину, стал лицом к огню, широко расставив ноги в розовых турецких шароварах и задумчиво согнув колени, словно собирался на них опуститься.

- У тебя такие бакенбарды, Лэмл, каких за деньги не купишь, и мне они не нравятся, - бормотал Фледжби, - ты чванишься своими манерами и своим разговором. Ты хотел потянуть меня за нос, и ты провалил мое дело, а твоя жена говорит, что я же и виноват. Я тебя свалю. Обязательно свалю, хоть у меня и нет бакенбард, - тут он потер места, на которых им полагалось расти, - и манеры дурные, и разговаривать я не умею!

Отведя таким образом свою благородную душу, он сдвинул ноги в турецких шароварах, выпрямил колени и кликнул Райю из соседней комнаты.