Синей Папки, а может выбросить машина на свои экраны крепенькие и кругленькие 90 тыс., означающие, что Синюю Папочку благополучно приняли, благополучно вставили в план и выскочила она из печатных машин, чтобы осесть на полках районных библиотек рядом с прочей макулатурой, не оставив по себе ни следов, ни памяти, похороненная не в почетном саркофаге письменного стола, а в покоробленных обложках из уцененного картона." Ну, насчет того, что в нынешнюю, компьютерно-сетевую, эпоху рукописи таки да, категорически не горят (уж к добру или к худу - это отдельный вопрос), я долго распространяться не стану. (Замечу лишь, что по сию пору бережно храню - как памятник эпохи - компьютерную распечатку "Сказки о тройке", сделанную аккурат в том же 1982 году, когда писалась "Хромая судьба"; так что о потенциальной неистребимости рукописей в принципе возможно было догадаться уже тогда.) Гораздо интереснее смотрятся по нынешнему времени "крепенькие и кругленькие 90 тыс." Дело ведь не только в том, что канула в небытие "самая читающая в мире страна" с ее ни с чем не сообразными тиражами. Сама эта цифра - память о той прежней, трогательно-наивной, эпохе, когда понятия "бестселлер" (ведь исчисление НКЧТ - именно об этом) и "шедевр", как ни странно, и вправду были связаны пусть и не стопроцентной, но вполне значимой корреляцией. Стругацким, воспитанным (как и всем мы, тогдашние) на Великой Русской Литературе, и в голову прийти не могло, что по прошествии буквально десятка лет Книга обратится в такой же точно товар, как сникерсы-памперсы и истребители-бомбардировщики СУ-27; что, вложив должные суммы в рекламу, можно "раскрутить" в бестселлер (с охрененным НКЧТ) всё, что угодно - хоть какой-нибудь "Корявый против Припадочного - 2", хоть воспоминания Моники Левински о вкусе клинтоновых выделений... Кстати, любопытно: а кто из сколь-нибудь приличных российских писателей может в наши дни похвастаться 90-тысячной аудиторией? Ну, Пелевин, ну, может быть, Веллер... третий-то отыщется? Да, конечно, изредка случаются совпадения прогноза - и они по-своему любопытны.