— Не нужно, Лешенька! Не нужно, милый! — со слезами на глазах умоляла Галина, подставляя свои ладони между его головой и стенкой. — Родной мой, любимый, не терзайся, мне совсем уже не больно!

Ее слова врезались в его мозг, терзали душу еще больше. Его охватил такой стыд, что он не мог его больше терпеть: вскочив с кровати, Леха бросился вон. Несколько дней он не в силах был показаться на глаза своей любимой сестренке, проклиная себя на чем свет стоит и дав клятву, что бросит наркотики. Наконец, взяв себя в руки, он занял денег, не стал колоться, а накупил всяких вкусностей и отправился к сестренке.

Он вошел в ее комнату, и все пакеты посыпались из его рук: на кровати, с широко раскрытыми глазами, которые, как ему казалось, глядели на него, на белоснежной простыне лежала его любимая сестренка, раскинув в стороны руки со вскрытыми венами. Крови вылилось столько, что она просочилась сквозь пуховый матрац и лужей застыла на полу.

— Галочка, как ты могла так поступить со мной? — взревел он, падая перед ней на колени и прижимаясь губами к ее уже холодной руке.

Несколько часов простоял на коленях Леша, что-то шепча ей, словно вымаливая прощение. Потом встал, прикрыл ей глаза и только тогда увидел на тумбочке листок бумаги. Он сразу понял, что это последнее обращение сестры к нему. Леша медленно поднял отяжелевшую руку, взял листок и раскрыл его.

Любимый мой Лешенька! Представляю, как тебя разозлит мой поступок. Наверняка будешь укорять и винить во всем себя. Нет, родной мой братишка, ты ни в чем не виноват! Запомни: ни в чем! Я сознательно ухожу из жизни, чтобы снять обузу, свалившуюся на тебя по вине пьяной сволочи. Ты молодой, красивый парень, и у тебя вся жизнь еще впереди. Зачем тебе такой обрубок, как я? И не жалей ты меня, пожалуйста! Я же и так была не жилец! Сколько мне осталось бы жить при одной почке и отбитой селезенке? Полгода, год? Я давно все взвесила и решила, но долго собиралась с духом.