– Они меня любят!

– Если вы так уверены в их привязанности, войдите-ка как-нибудь к ним в клетку, когда они голодные. Без плетки и палки. Посмотрим, под каким соусом они вас «полюбят».

– Я бы зашла.

– Ах, да, я забыл: чтобы привлечь к себе внимание, вы готовы на все.

– Ты ничего не понимаешь, цирк – это хорошо. Он доставляет радость детям.

– Давай разберемся. Чтобы доставить радость детям, вы перед ними мучаете животных! Логично. Мои опыты, по крайней мере, не афишируются.

– Ах ты...

Она бросается на него. Они дерутся. Она легко побеждает. – Да уж, – стонет он, – с вами трудно вести диалог.

Саманта душит его.

– Извинись немедленно!

– Лучше сдохнуть. Неожиданно раздается грохот и

вспыхивают молнии.

Их отбрасывает друг от друга, словно сильным электрическим разрядом.

Рауль и Саманта в разных концах помещения. Удивленно смотрят друг на друга.

– Что это такое? – тревожно спрашивает она.

– Электрический разряд. Вольт пятьсот, я думаю. Прошел через пол, который послужил проводником. И спрятаться-то невозможно.

Рауля трясет.

– Ох, как больно, – говорит она, потирая бока.

Рауль, обернувшись к стеклу:

– Эй, вы не имеете права! Я пожалуюсь в Международный суд. Это вам так не пройдет. Я хочу выйти отсюда. Я решил уйти. Эй, вы слышите? Я больше не принимаю участия в программе, я не играю.

Гримаса на лице Саманты сменяется блаженной улыбкой.

Преобразившись, она становится на колени, складывает ладони и начинает молиться.

– Что вы делаете?

Она не отвечает и продолжает молиться.

– У вас от короткого замыкания разум помутился?

– Молчи, нечестивец.

– Неужели трудно объяснить?

– Ты не понял? Этот разряд – это не электричество, это была... молния. «Его» молния.

Пауза.

– Я думаю... я думаю, что мы умерли. Да. Умерли. Ты и я, мы... умерли.