– Чуточку винца, немного марсалы для синьоры, самую малость винца.

Он размахивал бутылкой. Вот выдался денек!

– Марсала. Вы любите марсалу, синьорина? Немного марсалы.

У американки был недовольный вид.

– Очень нужно было тебе с ним связываться, – сказала она мужу. – Я не понимаю ни одного слова. Он же пьян.

Молодой человек делал вид, что не слышит Педуцци, а в то же время думал: какого черта далась ему эта марсала? Это ведь любимое вино Манси Бирболи.

– Geld

Он улыбнулся, не смея быть настойчивым, но желая заставить американца действовать.

Молодой человек вынул бумажник из кармана и протянул ему десять лир. Педуцци поднялся по ступенькам в лавку, где на вывеске было написано: «Продажа местных и заграничных вин». Лавка была заперта.

– Закрыта до двух часов, – неодобрительно сказал какой-то прохожий.

Педуцци спустился по ступенькам.

– Не беда, – сказал он. – Достанем в «Конкордии».

Они все рядом пошли по дороге, направляясь к «Конкордии». На крыльце «Конкордии», где были свалены заржавленные санки-бобслей, молодой человек спросил у него:

– Was wollen sie?

Педуцци протянул ему бумажку в десять лир, сложенную в несколько раз.

– Ничего, – сказал он. – Так, что-нибудь.

Он растерялся.

– Может, марсалу. Я не знаю. Марсалы бы…

Дверь «Конкордии» захлопнулась за американцем и его женой.

– Три рюмочки марсалы, – сказал американец продавщице, стоявшей за стойкой.

– Две, хотите вы сказать? – спросила девушка.

– Нет, – ответил американец, – три: одну для vecchio

– О, – сказала она, – для vecchio? – и засмеялась, доставая бутылку. Потом налила мутную жидкость в три рюмки.

Американка сидела у стены, на которой висели газеты. Муж поставил перед ней рюмку.

– Выпей немножко. Может быть, тебе будет лучше.