Июньским благостным утром Самохин, приодевшись в светлые брюки и новую, не ношенную почти рубашку защитного цвета, в каких щеголяли обычно снявшие погоны отставники, отправился в свою "увэдэвскую" поликлинику.

В этот ранний час улицы были светлы и пустынны. Пахло влажной пылью, прибитой брызгами поливальных машин. Смог, нависавший над транспортными магистралями во второй половине дня, рассосался за ночь, и первозданное небо ласково голубело над городом.

Самохин шел не спеша по обновленным, свежевыметенным тротуарам, щурился на румяное по-доброму солнышко и думал о том, что таких вот ясных и безмятежных минут немного выдалось в его жизни.

Самохин вошел в кабинет, бережно прикрыв за собой непорочно-белую дверь:

- Здравствуйте, доктор!

Эту докторшу, худую, уныло-длинноносую, в огромных, будто мотоциклетных очках, Самохин знал с давних пор. Снулая, равнодушная к больным, она даже нравилась этим отставному майору.

Наведя стрекозьи глаза на Самохина, докторша поинтересовалась вяло:

- На что жалуетесь? - и, указав на стул, предложила обреченно: Присаживайтесь.

Самохин присел, вспоминая судорожно отчество врача - необычное какое-то... ч-черт!..

- Э-э... Маргарита... Авсентьевна...

- Авксентьевна, - привычно поправила докторша.

- У меня вообще-то нормально все. То есть... по-прежнему. То задавит, то кольнет... Ерунда, в общем. Мне бы лекарство - то, что в прошлый раз прописывали. Хорошо помогает. А в аптеке говорят - нужен рецепт новый.

Докторша взяла медицинскую книжку, полистала, просматривая записи: