Я сказала это, а где-то в груди, слева, почувствовала неожиданное волнение. Я страшно люблю этот роман, меня давно интригует эта неземная, придуманная Булгаковым женщина, не умеющая починять примус, не приспособленная к жизни, имеющая эту жизнь – спокойную, тихую, скучную, как гладь болота, и вдруг взорванную появлением Мастера… Мне казалось, что мало кто понимает суть Маргариты. Уж тем более – мужчины. Сам Булгаков – не в счет: мне кажется, ее образ создан им не в здравом уме, не при свете дня, не в добром здравии. Может, в горячечном бреду. В страшную грозовую ночь. При полной луне. Под морфием…

В общем, почему-то было приятно, что режиссер никак не может найти актрису на роль Маргариты. Лично мне это было понятно и естественно.

– Ничего себе! – продолжал захлебываться Лосев. – Он ее уже даже в трамваях высматривает.

– Кого – ее? – поднял голову Литвинов.

– Актрису.

– А что – актрисы сплошь в трамваях ездят? – снова не понял Игорь Сергеевич.

– Да ему без разницы: актриса – не актриса, закончила Театральный или домохозяйкой при муже сидит… Ему главное – образ найти, который соответствует его представлениям о героине. Он готов даже непрофессионалку снимать… А что? – вдруг даже разозлился Мишка на снисходительный взгляд Литвинова. – Сидит себе где-нибудь дома небесная красавица и знать не знает, что ее-то и ищет известный режиссер.

– Ну да, небесная, типа Оксаны Федоровой… – съехидничал Игорь Сергеевич.

Лучше бы он не вспоминал это имя. Почему-то у нас все мужики управления не любят прошлогоднюю «мисс мира». Вернее, думаю я, если бы она не принимала участие в том злосчастном конкурсе, а скромно работала где-нибудь в нашей конторе за дверью по-соседски, то на 8 Марта по количеству букетов она переплюнула бы любую девицу во всем ГУВД. А так, стоило ей выйти на мировой подиум, и началось: и мордашка, мол, как у всех, и грудь маловата, и ноги коротковаты, и улыбка не так ослепительна, да и вообще – таких, дескать, в базарный день за три копейки на любой улице – пруд пруди.