А может, то вода, окрашенная красным соком дерева сакуры?!

Увы!

Живая, солоноватая кровь? Но что потом?!

Не ведаешь как будто!

Разве?!

Не видел ли с небес, где Божий престол?

Открылись мне с тех далей пути-дороги потомков!

Но о том ещё будет!

А прежде надобно сказать, что Амина при родах не испытала никаких болей! Возрадовались друзья - но кто тогдашние друзья? И недруги опечалились: собственные многобожники и те, кто изрёк: Божия кара! Дьявольское порождение!

Что... что... - и нанизаны на нить: что с криком родившегося в ночи сына всё вокруг ярко осветилось; что именно в ту ночь во дворце царя-царей, как себя именуют персидские шахи-сасаниды, почитающие пророка Зардушта-Заратустру, рухнули мраморные колонны! Погасли священные очаги в храме огнепоклонников, зажжённые от Солнца ещё самим Зардуштом, и пламя в них не одну тысячу лет поддерживалось магами;

оправдался сон, увиденный верховным жрецом: арабский всадник летит к ним на разъярённом верблюде, быстром, как выпущенная стрела;

высохло вмиг озеро Сава в Бизансе пред собором, где столько веков с пышностью, поражающей мир, короновались императоры; воды ушли к тайным источникам, обнажилось и потрескалось дно от безводья;

кресты, венчающие церкви, заколебались, задвигались, пав на землю и наводя ужас на верующих;

разбушевался Тигр, выйдя из берегов и далеко вокруг затопив земли;

рыбы морские ушли на дно;

песок пустынь столбами закрутился;

птицы небесные замертво пали;

а на Ниле солнце вдруг уменьшилось на треть, лучи стали бледны и холодны; ночь выдалась безлунная, лишь адский огнь ярким светом озарял небо, на котором сталкивались кровавые пики; река многобожников двух уродов родила, не то мужчин, не то женщин, изо дня в день они выходили из вод, диким воем устрашая рыбаков, - те, побросав сети, убегали прочь.

Что ещё?