Но на следующий день он так и не сбегал в магазин, не купил. Пришли из деревень еще трое трактористов его бригады. Разобрали мотор, Федор присматривался к ребятам. Забыть про абажур не забыл, а все было некогда, все откладывал.

Чижов молчал, не поднимал глаз, но не перечил, слушался.

Трактор КД, или, как звали в обиходе, "кадушечка", был хоть и подзапущен, но новый, не проходивший по полям и года. Ремонт пустяковый: подчистить, отрегулировать, сменить вкладыши...

Угрюмость Чижова, кругом еще плохо знакомые люди, все одно к одному домой бы! Успокоиться, а там можно обратно, не сиднем же сидеть подле жены...

- Товарищ Соловейков!

Пряча в беличий воротник подбородок, стояла за спиной Машенька-секретарша.

- Идите в контору.

- За вами, Машенька, хоть на край света.

- Пожалуйста, без шуточек. Вас жена ждет.-Машенька дернула плечом и отвернулась,

В новых валенках, в новом, необмятом полушубке, и пуховом платке, из-под которого выглядывал матово-белый нос и краешки румянца на щеках, сидела в конторе Стеша.

При людях они поздоровались сдержанно.

- У нас с маслозавода машина пришла, так я с ней...- Стеша боялась оглянуться по сторонам.

- С чем машина-то? - серьезно, словно это ему было очень важно знать, спросил Федор.

- Да ни с чем, пустая, тару нам привозила... Они вышли из конторы, и Стеша тяжело привалилась к его плечу.

- Федюшка, скучно мне одной-то... Только ведь поженились, а ты сбежал. Работа-то тебе, видать, дороже жены.

- Сам воскресенья не дождусь. Ты хоть дома, а я на стороне...

- Отпроситься нельзя ли на недельку? Сорвался, поторопился, пожить бы надо.

Добротная, широкая, теплая какая-то, она глядела на него снизу вверх, и не было в ее взгляде прежней девичьей уверенности: "Никуда не уйдешь, тебе хорошо со мной..." Вот ушел, тревожится, может,- даже думает: не загулял ли на стороне, характер соловейковский ненадежный. Обнять бы, прижаться, в ресницы пугливые расцеловать - нельзя, день на дворе, народ кругом.