- Выгнала, выгнала,- со злостью подтвердил мужик и добавил: - И сама спилась.

И так он это произнес, что ясно стало: правда, чистая правда.

- Вот те раз! - ахнула старуха.- А ребятишки? Ребятишки есть?

- Есть сын. И он сопьется.

- А вот это ты врешь,- возразил верзила.- Не сопьется.

- Сопьется.

- Врешь! - грохнул голосом верзила.- Ты что это, герой, плетешь?! Врешь! Ты спился, я сопьюсь, а им нельзя! - Он выкинул руку в сторону ребятишек, которые, ничему не удивляясь и ничего не пугаясь, стояли тут же.- Им надо нашу линию выправлять. Понял ты, бичина? И никогда больше про своего сына так не говори. Понял? Кто-то должен или не должен после тебя, после нас грязь вычистить?!

На шум повыскакивали опять из всех закутков люди; укоризненно покачивала в нашу сторону головой старушка с книгой; подскочил и стал что-то частить мужчина в трико. Верзила, не понимая, как и все мы, слов, но прекрасно понимая, о чем они, смущенно и досадливо помахивал ему рукой: мол, извини и успокойся, больше не будем. Но трико не прощало и не отставало. Мужик наш, этот самый Герольд, уставившись на трепыхающееся перед его носом аккуратное брюшко, хлопал глазами и с гримасой кривил лицо.

- ...только до следующей станции,- неожиданно четко закончило трико.

- Порож-няк! - звучно, со сластью кинул ему мужик - откуда и красоты такие взялись в этом голосе.

- Что-о?!

- Порожняк! Сворачивай в свой тупик и не бренчи. Надоел.

- Еще и оскорбления! Я долго терпел! - Трико закрутилось, соображая, куда бежать, в какой стороне поездное начальство.

- Ты погоди, не шебутись,- пробовал его остановить верзила.

- Мы с вами вместе свиней не пасли,- был ему известный ответ, который верзила, однако, не понял и удивился.

- А что я - дурной, буду их пасти? У нас их сроду никто не пас. Сами в земле роются.