Например, мы усвоили "отшатнуться", несколько дичимся формы "отшатнуть", а как хорошо употребить: вышатнуть (кол из земли), пришатнуть (столб к стене).

У нас затвержено "недоумевать", но мы зря бы ощетинились против доумевать (доходить упорным размышлением).

Как коротко: узвать (кого с собой); призевался мне этот телевизор; перемкнуть (сменить замок или перенести его с одной накладки на другую); мой предместник (кто раньше занимал моё место); ветер слистнул бумагу со стола (вместо: порывом ветра бумагу приподняло и снесло со стола); перевильнуть (в споре со стороны на сторону).

Употреби - и, пожалуй, зашумят, что словотворчество, что выдумывают какие-то новые слова. А ведь это только бережный подбор богатства, рассыпанного совсем рядом, совсем под ногами.

Я так понимаю, что обсуждение письменной русской речи, открытое "Литературной газетой", - не из тех обсуждений, которые ведутся месяц-другой, а потом редакцией же закрываются с однозначным решением. Это долгая, постоянная работа. И не из тех это обсуждений, где надо вытянуть десяток виновников и выпороть их при честнoм народе. Имена, конечно, называть придётся, не обойтись, но больше для осязаемости ошибок (то бишь "для конкретности"), чем для личных упрёков.

Я так понимаю, что, быть может, настали решающие десятилетия, когда ещё в наших силах исправить беду - совместно обсуждая, друг другу и себе объясняя, а больше всего - строгостью к себе самим. Ибо главная порча русской письменной речи - мы сами, каждое наше перо, когда оно поспешно, когда оно скользит слишком незатруднённо.

Умедлим же и проверим его бег! Ещё не упущено изгнать то, что есть публицистический жаргон, а не русская речь. Ещё не поздно выправить склад на- шей письменной (авторской) речи, так, чтоб вернуть ей разговорную народную лёгкость и свободу.

Опять же Даль говорит, что все мы и постепенно (никто - отдельно и сразу) сумеем заменить всё дурное хорошим, всё длинное коротким, всё околичное прямым, тёмное ясным, пошлое выразительным, вялое сильным.