Если бы ей были известны муки Раскольникова, то она, скорее всего, над ними бы посмеялась. И при всем том назвать ее человеком злым вряд ли можно. Дафна дю Морье знает истину, ведомую далеко не всем: есть люди нравственные, есть безнравственные, а есть и такие, к которым этот критерий неприменим — в силу воспитания и характера они находятся вне этических норм вообще. Именно потому и отмщение, уготованное маркизе, является в самой понятной для нее форме. Ей предстоят не терзания совести, а животный страх.

Кризис семьи в Англии и, если брать шире, в странах Запада имеет свои особенности, возможно не всем понятные. «С жиру бесится» — так можно грубо определить поведение маркизы. В этом будет доля истины, но только доля…

Одна молодая обаятельная англичанка не без печальной самоиронии обрисовала мне картину своего «семейного счастья». Муж у нее процветающий банкир; живут они с тремя детьми и прислугой в большом загородном доме. Муж каждое утро в 7.15 садится в машину, едет до железнодорожной станции, где пересаживается на поезд, идущий в Лондон. По вечерам вся эта процедура повторяется в обратном порядке, и дома он оказывается около девяти вечера. А в округе нет ни одного мужчины, мало-мальски подходящего на роль любовника или хотя бы ухажера — так закончила она свою историю. Конечно, шутки шутками, но проблема положения женщины, ее эмансипации, затронутая Дафной дю Морье в такой парадоксальной и неожиданной форме, лет через десять найдет свое продолжение и развитие в романах Маргарет Дрэббл, Фей Уэлдон и многих других английских писательниц.

«Алиби» тоже великолепно выстроенный структурно и композиционно рассказ о распавшейся семейной жизни, о закончившейся трагедией попытке вырваться из границ повседневного бытия. Если маркиза действует спонтанно, инстинктивно, то Фентон, вполне преуспевающий британский буржуа, сознательно и загодя начинает планировать убийство совершенно неизвестных ему людей, ибо почему-то решил, что это действие наконец придаст его жизни смысл. Фентон жалок и отвратителен одновременно. Он задавлен рутиной, острым чувством бессмысленности своего существования, пустотой, бесчувственностью своего брака. В нем, кажется, умерло все человеческое — ведь только на грани кризиса, полного распада личности можно так хладнокровно, по-деловому выйти на поиски будущей ни в чем не повинной жертвы.