- Так все и знаешь? - усмехнулся Шипилов.

- Я во всем, сержант, разбираюсь и все вижу. Потому мне и тяжельше, чем вам, недоумкам.

- Полегче на поворотах, Мачихин. Мы хоть и не в строю, но все же не забывайся.

- Это мы можем,- пожал плечами Мачихин и замолк. Замолк надолго.

Пришлось сержанту первому начинать разговор, не идти же всю дорогу молчком.

- Ты вот говоришь, что все понимаешь. Ну и что ты насчет войны скажешь?

- А чего тут сказать? Не умеем еще воевать. Турнет нас немец летом опять...

- Так и турнет?

- Помяни мое слово. Ежели не здесь, со Ржева, то где-нибудь в другом месте попрет. Ты знаешь, сколько первая мировая шла? Четыре года! Вот и эта столько же будет, ежели не больше. Так что живым тебе не дотянуть. И не мечтай.

- Ну и вредный ты мужик, Мачихин. Зачем же так?- побледнел малость сержант.

- Ты правды хотел? Я тебе ее и выложил. А сказочки пусть кто другой рассказывает.

- Тебе что политрук говорил? Не помнишь?

- А мало ли что он говорил. У него должность такая - говорить.

- А то, что правда и вредная бывает. Вспомнил?

- Это чепуха,- махнул здоровой рукой Мачихин и зевнул.

- Нет, не чепуха. Ты вот своими словами мой моральный дух подорвать можешь. Радость мою омрачаешь, так сказать. Я иду в тыл, думая, хоть час да мой, а ты мне под руку такое. Нехорошо, Мачихин, нехорошо,- укоризненно покачал головой сержант и даже вздохнул.

- Знаю - нехорошо. Но что поделать, характер у меня такой, а вообще-то я вас, молодежь зеленую, шибко жалею, потому как предвижу участь вашу.

- Ну, опять...- взмахнул рукой Шипилов и поморщился.

- Ладно, не буду, сержант, тебе твое телячье настроение сбивать. Вид у тебя бравый, может, и вправду, какую девку по дороге встренешь и побалуешься перед...- тут Мачихин спохватился и примолк.

- Перед чем, перед чем?! - аж вскричал сержант.- Смотри, Мачихин, как бы не побил я тебя вот этой палкой,- поднял он палку, на которую опирался.