— Мне кажется, что на днях вас ждет приятная неожиданность, — сказала она. — Уоррен очень вами заинтересовался. Посадите меня в такси и ступайте куда глаза глядят. Только ведите себя осторожнее. И приезжайте в Каир, когда выполните задание Черча. Не оставайтесь в Сиве. Пожалуйста! — Она знала и об этом. — Мне нужны именно вы, Скотти, и я беспокоюсь, когда вас не вижу.
Он усадил ее в кишащий блохами старенький «крайслер», и она сама объяснила шоферу по-арабски, куда ехать. Когда шофер стал заводить машину, она вдруг спросила Скотта:
— В чем дело, Скотти? Что вас тревожит? Вы так угнетены.
— Да. Но это ерунда. До свидания, Люси.
— Непременно возвращайтесь в Каир, — приказала она, отъезжая. — Непременно!
4
Вечером, когда над Каиром проносился ночной ветерок, Скотт отправился обедать к своему штурману, в его глинобитный домик. Он застал этого сына суданца и египтянки в обычном для него настроении. Атыя отчаянно ругал пятерых из своих восьми сестер и братьев, крича, что они стащили его инструменты.
— Видите, что они со мной делают, — сказал он Скотту. — Просто жить не дают, да и только.
— Т-с-с! — сказал ему Скотт, взяв его за руку.
Крупная, покрытая тугими завитками голова Атыи дернулась от ярости. Но из уважения к Скотту он сдержал свое бешенство. Его мать египтянка встретила гостя радушно. Два года назад Скотта принимали здесь в полном молчании; его молча встречал Атыя и угощал стаканом шербета; ни мать, ни отец, ни другие члены семьи не показывались. Теперь он, здороваясь, пожимал матери руку и обменивался пространными арабскими любезностями с йа ситт Розой и йа Абду Эффенди
— У вашего сына характер лучше не стал, — сказал Скотт старику.
— Дети хватают его вещи, — пожаловался Абду Эффенди. — Они еще ничего не понимают.