— Вы, видно, молодчага, Куорти, — благосклонно заметил Бентинк.

— А вот вы чавкаете, — заявил ему лейтенант Куотермейн. — Пора бы научиться вести себя за столом.

Скотт поглядел на них обоих; его интересовало, знают ли они, что игра, в которую они превратили свое неравенство (у одного — преимущество в происхождении, у другого — в знаниях и опыте), породила настоящее товарищество.

Куотермейн играл роль наставника наследного принца и крепко взял мальчишку в руки.

— Вы намерены опять целый день пролежать под грузовиками? — спросил Бентинк Скотта. — Неужели у вас челюсти не сводит от скуки…

У Скотта вдруг проснулась к нему симпатия:

— А разве вас не предупреждали — Пикок или кто там вас посылал, — что вам будет скучно?

— Пикок тут ни при чем.

— А кто же вас посылал?

— Да я вроде как бы сам себя послал, — заявил Бентинк. Ему было и лестно, и досадно, что Скотт проявил наконец любопытство. Отсутствие всякого интереса к нему за прошедшие два дня казалось ему оскорбительным.

— Как же вы этого добились? Через генерала Черча?

— Косвенно. Кровавый Черч рассказывал о своей затее папаше моей жены, генералу Уоррену, в воскресенье за обедом. Тот любит приглашать по воскресеньям генералов. Я сказал, что раз я летаю на «Харрикейне», почему бы мне не съездить за машиной, когда француз сделает посадку? Мне ведь никто не говорил, что ваш брат только и знает, что ползать по пустыне на брюхе, днем прятаться, а ночью трястись по песчаным дюнам…

— Кто вам мешает вернуться? — спросил Куотермейн, показав взмахом руки назад. — Ступайте обратно по нашему следу, шагать вам всего дней десять.

— А кто же это выдумал посылать вас в день вашей свадьбы? — спросил Скотт.

— Не знаю. Пришлось подчиниться. Дисциплина. Мы не могли отложить свадьбу. А генерал не мог из-за меня нарушить свои планы.