Вернувшись в «Ашок»-1, мы быстро освободили номер, где ночевали всего одну ночь, а заплатили за три, выбежали во двор, стоим и ждем. Ждем-ждем, час ждем, уселись на газон (лавочки в Индии как таковые не предусмотрены. Устал — сядь на корточки, отдохни!), второй час ждем, третий…

Двое красавцев европейцев в индийских белых одеяниях подъехали к отелю на такси и стали выгружать высокие клетки с невиданными мною птицами. Одна — так просто жар-птица из «Конька-Горбунка». Откуда они явились? Где побывали?..

Узнав, что мы собираемся в горы, скучающий швейцар давай нам рассказывать случаи из жизни смельчаков, которые в один прекрасный день тоже, как и мы с Лёней, отправились в Гималаи. Истории поведал он разные, но финал был один.

— И вот на крутом повороте… — он говорил, набивая косячок. — …В горах ведь как? Слева скалы отвесные, справа — бездна! На крутом повороте, — он повторял, горестно качая головой в форменной фуражке, — автобус не удержался и свалился с обрыва.

Или:

— На крутом повороте, — он говорил, с наслаждением втягивая дымок, — грузовик врезался в автобус, и оба они кувырком загремели с откоса.

Или:

— Неожиданно сверху с горы на машину скатился огромный обломок скалы — во-от такой камень, хлоп! И привет. Даже мокрого места не осталось.

По мере рассказов под самокруточку речь у него становилась все лихорадочней, сиянье глаз — нестерпимей, на пятом часу нашего кошмарного ожидания швейцар вдруг ослабел, взмок, привалился к стене и задремал.

Это не в первый раз мы такое уже замечали. Человек начинает с тобой разговор в одном состоянии, спокойно и безмятежно покуривая самокрутку, потом его полегоньку корежит, вот он слишком громко заговорил, замахал у тебя перед носом руками, без всякой видимой причины дико возбудился, физиономия красная, хотя и коричневая, добрался до пика вдохновения!.. И все пошло на спад — до полной отключки.