«Бродяга» сделал разворот, и следующие несколько минут мы с мистером Домвилем трудились, нанося на карту новый курс, который теперь напоминал каракули лунатика. Я почувствовал, что нос корабля задирается кверху, а хвост, повинуясь рулям высоты, опускается. Неуклюжий маневр, к тому же перегружающий оба двигателя и стабилизаторы, зато капитан получил лучший обзор.

— Теперь мы нацелены прямо на него, капитан! — услышал я голос Слоуна в переговорной трубе.

Мне хотелось броситься вперед и прилипнуть к окну, но я не мог оставить свой пост. Капитан Тритус изучал небо в подзорную трубу.

— Клянусь троном Зевса, — пробормотал он, и, должен сказать, по рукам и шее у меня побежали холодные мурашки. — Там наверху что-то есть. Круз, попробуй вызвать его по рации!

Поскольку на борту не было штатного офицера-радиста, его обязанности возлагались на помощника штурмана — на меня. Я поспешил к древней рации, надеясь, что сумею вспомнить, что делать с этой уймой кнопок и переключателей. Я пристроил на голову наушники и взял микрофон. Рация уже была настроена на универсальную частоту, используемую воздушными кораблями.

— «Бродяга» вызывает судно, идущее зюйд-зюйд-вест с координатами 90'32'' долготы и 9'32'' широты. Пожалуйста, ответьте.

Ничего не услышав, я увеличил мощность и попробовал ещё дважды, тоже безрезультатно.

— Ничего, сэр, — сказал я капитану Тритусу.

— Попробуй на частоте сигналов бедствия.

Я быстро перевел стрелку в нужное положение и прислушался. В наушниках негромко шелестели атмосферные помехи.

— Нет, сэр.

— Неудивительно, — пробормотал мистер Домвиль. — На такой высоте, если только у них нет запасов кислорода, они все должны лежать без сознания.