Мы были уже на одном уровне с грузовым люком, но нужно было еще затащить корзину внутрь, а гондола грозила вот-вот опрокинуться и вытряхнуть нас в воду. Металлическая рама стонала и скрипела. Я уцепился одной рукой за край корзины, а другой ухватил этого человека за запястье, зная, что у меня не хватит сил удержать нас обоих, если гондола перевернется.

Взглянув вверх, я увидел, как крюк скрежещет по раме, высекая искры, вот-вот сорвется с оторвавшейся стойки, и мы наверняка упадем…

С ужасным грохотом мы ударились о палубу грузового отсека. Внутри.

Я услышал голос капитана:

— Закройте грузовой люк, будьте добры! Мистер Кахло, свяжитесь с командной рубкой и попросите снова набрать высоту до двухсот метров.

И потом все столпились вокруг, заглядывая в гондолу. Док Халлидей забрался в нее, и я посторонился, чтобы освободить для него место. Чья-то рука хлопнула меня по плечу, я обернулся. Капитан Уолкен улыбался мне:

— Хорошая работа, мистер Круз. В самом деле, отличная работа!

Мне вдруг ужасно захотелось пить, и еще я почувствовал, что устал до смерти, и вспомнил, что на ногах уже больше шестнадцати часов и в другое время уже давно спал бы в своей койке. А вместо этого я болтался посреди неба. Я начал выбираться из корзины, но колени задрожали, и капитан Уолкен и мистер Чен подхватили меня под руки и перенесли на палубу.

— Ты храбрый парень, Мэтт Круз, — заявил мистер Чен.

— Нет, сэр. Просто легкий.

— Он легче воздуха, наш мистер Круз, — сказал один из штурманов. — В другой раз он прокатится на облаке, это точно!

Чьи-то руки ерошат мне волосы, хлопают по спине, кто-то говорит: «Молодец!», и я пытаюсь не улыбаться и все равно улыбаюсь и даже смеюсь, потому что так здорово знать, что я все-таки втащил эту гондолу внутрь, спас пилота и все оценили это. Все эти люди, которые знали моего отца. Его они тоже называли мистер Круз.