На краю поляны женщина провеивала зерно, пересыпая его из одного берестяного лотка в другой, легкий ветер относил мякину в сторону.

Старый пес ничего этого не видел, но уши и нос рассказали ему обо всем. Не в силах больше терпеть он начал осторожно спускаться со склона, заботливо оберегая больное плечо. Мякина попала ему в нос, и он чихнул. Один из мальчиков у костра оглянулся и потянулся рукой к камню, но женщина рядом с ним что-то резко сказала, и он остался сидеть неподвижно, насторожившись.

Из темноты в круг света, падающего от костра, хромая, вышел старый пес. Уверенный в радушном приеме, он дружелюбно и заискивающе вилял хвостом, так что весь зад его ходил ходуном. Он прижал к затылку уши, растянул губы в жуткой гримасе.

Сразу наступила тишина, прерванная воплем меньшего мальчика, бросившегося к матери. Затем взволнованно заговорили все индейцы. Терьер был оскорблен и некоторое время колебался, но все-таки с надеждой направился ко второму мальчику, который испуганно отступал, зажав в кулаке камень. Женщина вновь одернула сына, а пес, услыхав ее строгий голос, совсем упал духом и остановился. Поставив свою корзинку, женщина быстро подошла к нему и стала разглядывать его. Произнося какие-то мягкие, успокаивающие слова, она потрепала его по голове и ласково улыбнулась. Старый пес прижался к ней, ударяя по ее ногам хвостом, счастливый, что вновь общается с человеком. Женщина присела около собаки, перебирая пальцами его уши и поглаживая по спине, а когда он лизнул ее в лицо, рассмеялась. Тут оба малыша подошли поближе да и все остальные обитатели лагеря тоже собрались вокруг собаки.

Теперь терьер был на верху блаженства; он был центром внимания, пользовался успехом у благодарной публики: когда один из мужчин бросил ему кусок мяса, он начал служить, хоть и причинял себе этим мучительную боль, махая лапой просил еще. Это вызвало приступ хохота у индейцев, и пес вновь и вновь повторял свой трюк, пока не устал и улегся, запыхавшийся и счастливый.