Но, к своему несчастью, он не видел кропотливой подготовки, которую провела опытная куница, прежде чем убить дикобраза; она хитро дразнила его, пока большая часть игл не вонзилась в упавшее дерево; лишь потом последовал ловкий безошибочный удар сбоку по плечу, почти обезоруженного дикобраза, прятавшего свой уязвимый нос и горло под деревом.

Как только лабрадор прыгнул, дикобраз, сознавая опасность, повернулся с необычной для такого, казалось бы неуклюжего животного, быстротой и хлестнул страшным хвостом по собачьей морде. От неожиданной боли лабрадор взвизгнул и отскочил, а дикобраз засеменил прочь чуть ли не с оскорбленным видом.

Лабрадору еще повезло; удар пришелся сбоку, вскользь, не задев глаз. Но трехдюймовые острые иглы с зазубренными концами крепко вонзились в морду и причиняли собаке мучительную боль. Как пес ни старался избавиться от них, получалось еще хуже: упругие шипы глубже вошли в тело. Лабрадор рвал их лапами, скреб когтями, пока не пошла кровь, терся головой о землю и стволы деревьев.

В конце концов, он оставил попытки освободиться от колючек и побежал дальше. Но на привалах по-прежнему тряс головой, неистово скреб морду лапами.

8

Кот был проворным и умелым путешественником. Для него не составило труда найти след собак, где они свернули от реки на запад. Задерживал кота только ненастный дождь.

Во время ливня сиамец сиротливо сворачивался под каким-нибудь укрытием, прижимал уши, глядя в смертельной тоске косящими больше чем когда-либо глазами, и ожидал, когда упадет последняя капля дождя. Только тогда он отваживался выходить из-под укрытия. Потом он с отвращением выбирал дорогу среди мокрых зарослей и травы, все время останавливаясь и отряхивая лапы.