– Натурально, наемники! – отвечала хозяйка.

– А кто занимается хозяйством?

– Никто! – сказали скотиниотки в один голос.

– Мужья должны нам доставлять все нужное для содержания дома, удовлетворять нашим прихотям, а наше дело плясать, петь и прогуливаться! – сказала одна молодая, жеманная дамочка.

– И сочинять развлечения для наших мужей, или так называемые капризы! – примолвила другая дама.

– Все это кое-как свойственно молодости, – сказал я, – но к чему доведет такая жизнь в старости?

– Старость имеет свои приятности, – отвечала одна пожилая дама. – Тогда мы станем заниматься сплетнями, пересудами, сватовством.

– Спойте что-нибудь! – сказала одна скотиниотка.

– Попляшите! – промолвила другая.

– Как вам нравится мой наряд? – спросила третья, и, наконец, все приступили ко мне с просьбами и вопросами. Видя, что мне невозможно от них отделаться, я притворился больным и вышел наверх, где застал гостей распростертых на земле, в изнеможении от споров и самохвальства.

Вскоре наступило время сна, и гости разбрелись по домам. Хозяин отвел меня в мою комнату, обещаясь на другой день показать все редкости и достопримечательные места в городе {Здесь недостает в рукописи нескольких страниц: может быть, Издателю удастся отыскать их на толкучем рынке, и тогда сообщит он их читателям при полном издании сего путешествия.}.

Пробыв целый месяц между скотиниотами, я до того соскучился, что возненавидел жизнь. Их подозрительность, упрямство, раздражительность, самонадеянность, при совершенном невежестве, ежедневно причиняли мне неприятности. Все мое удовольствие состояло в прогулке к жерлу, изливающему свет и теплоту. Атмосфера, окружающая сие жерло, припоминала мне благословенные страны земной поверхности, и я не мог насытить своего зрения исходящим оттуда светом, от которого убегали скотиниоты.