Надо, чтобы все верования были в моих десяти пальцах. Да, война, война не на живот, а на смерть со всем чудесным. Надо, чтобы народ верил только в самого себя. Надо, чтобы он понимал, что в колыбели нет ничего, кроме того, что мы видим, - ничего, кроме зародыша, и в гробу ничего, кроме уничтожения. Прочь все призраки! Нет ничего, кроме земли и жизни. Нет никакого другого неба, кроме того, в котором мы уже живем; наша земля вертится в нем. Надо здраво и ясно рассуждать, и прочь все метания! Кто не хочет плода, подрезает дерево: надо отнять у религии всякий предлог для ее существования. - В чем ваша религия? - спросил я. - Я ведь сказал, что я - воспитанник семинарии. - Ну? - Стало быть, я - атеист. - Я не могу согласиться с таким выводом, - сказал я. - Школы иезуитов не производят непременно Вольтеров. Впрочем, я слушаю вас. Продолжайте. - Кажется, я все сказал, - отвечал он. - Избавиться от гипотез, выйти из тюрьмы химер и помочь человеческому роду избавиться от них - вот что нужно. - Я не более вас охотник до гипотез, которые делаются суевериями, и до тех химер, которые становятся на пути человеческому разуму, - сказал я. - Так что может казаться, что мы с вами думаем одинаково, а между тем едва ли мы согласны. Впрочем, я бы желал, чтобы вы высказали точнее ваше мнение. - Хорошо, - сказал он, - вот оно: полное прекращение того, чт( спиритуалисты называют идеалом. Идеал - это сверхъестественность, а сверхъестественное должно быть изгнано из мира, значит, и из человека. Сверхъестественное в мире - это Бог, - уничтожим Бога; сверхъестественное в человеке - это душа, следовательно, уничтожим душу; нет ничего ни вечного, ни бессмертного. И эти истины поставим в основу воспитания. Я кончил. - Нет, вы только что начали, - отвечал я. - По-вашему, что же такое мир? - Одна материя. - А человек? - Одна материя. - Но делаете ли вы различие между такой или иной материей? - Я был бы безумен, если бы я делал это. Материя всегда равна материи. В этом главная основа равенства.