– Туда не пускают.

Юстин почувствовал на себе цепкий взгляд. Незнакомец опустил локти на поручни, спросил:

– Издалека?

– Из Людерица.

– О! И конечно в Германию? Там ваши родители?

– Нет, мать умерла при родах, в Намибии остались дед и отец.

– Вы едете учиться?

– Хотел бы поступить в Берлинский университет.

Слово за словом завязался разговор. Незнакомец оказался живым собеседником. Юстин и не заметил, как вскоре диалог превратился в монолог, он легко и просто рассказал о своей жизни. Когда в пароходной утробе скрылся последний солдат, господин снял шляпу, с облегчением провел белоснежным платком по высокому лбу. Юстин обратил внимание на оттопыренные уши с большими, вислыми мочками, Матросы торопливо подняли трапы, отдали швартовы. Сразу погасли прожекторы, и пароход стал быстро набирать ход, забыв о ритуальном прощальном гудке. Юстин понял, что собеседник был как-то связан и с задержкой «Магдебурга», и марокканскими стрелками.

Во время завтрака они встретились снова, Юстин ел ветчину, поливая мясо кисло-сладким греческим соусом. Ночной знакомый заказал лишь булочку с маком и ломтиком маргарина.

– В мои годы пора думать о диете, – сказал он, приглаживая седовато-пепельные волосы.

– Вы тоже в Германию? – спросил Юстин.

– Нет, пока до Лисабона.

– С теми? – Юстин вилкой ткнул вниз, где были трюмы.

Длиннолицый ушастый господин усмехнулся:

– Я сам по себе, – и прищурив зеленоватые глаза, добавил, – а вы, вижу, не лишены наблюдательности.

Юстин поднял чашку с кофе, сделал глоток. Комплимент понравился ему, хотя он и притворился равнодушным.

– Разве это кофе?! – воскликнул он. – Хотите, угощу настоящим ангольским?

– Никогда не пробовал такого, – живо отозвался собеседник.

– У нас в Намибии не признают ни ангольский, ни колумбийский. Пьют только африканский, его прожаривает экваториальное солнце.