Сменялись месяцы и миссии, и Марко постепенно изучил язык татар, усвоил разные диалекты и наречия. Теперь его рассказы стали столь подробны и точны, что большего Великий Хан не мог и пожелать, и не было вопроса или интереса, остававшегося без ответа. Но любые сообщения о тех или иных краях вызывали в памяти Кублая первый жест или предмет, которым обозначил эти места Марко. Смысл новых данных обусловливался первою эмблемой, но и эти данные ей придавали новый смысл. А может быть, империя, подумал Хан,— просто зодиак рождаемых сознанием призраков?
— Когда я наконец узнаю все эмблемы,— обратился он к купцу,— тогда я овладею наконец империей?
В ответ венецианец:
— Не надейся, государь,— тогда ты станешь сам одною из эмблем.
II
...
— Другие мне докладывают о крамоле, лихоимстве, нищете, уведомляют о вновь открытых месторождениях бирюзы, о предложениях поставлять дамасские клинки, о выгоде торговли куньим мехом. А ты?— спросил Великий Хан у Поло.— Ты тоже возвращаешься из дальних стран, но слышу от тебя я только мысли, посещающие тех, кто вечерами дышит свежим воздухом у своего порога. Зачем тогда ты столько путешествуешь ?
— Спустился вечер, дует ветерок, мы разместились на ступенях твоего дворца,— ответил Марко Поло.— Все те края, которые ты представляешь, слушая меня, ты бы увидел, даже если бы вместо дворца здесь были хижины на сваях и с лимана доносился запах ила.