Послушаем же Кверенса. Дело происходит в его прокуренной и пропахшей вином пивной. Хозяин говорит, а остальные слушают стоя, с картами в руках, позабыв даже об игре. Когда датчанин умолкает, дабы смочить глотку, посетители так напряженно ждут продолжения, что в кабачок проникают возгласы муэдзинов с минарета Мектубской мечети.

– Так случилось, – неторопливо вещает датчанин, – что мы патрулировали территорию на юге от Бени Аббеш, где тогда простиралась дикая пустыня. Были только старые, испытанные в боях солдаты, но возглавлял патруль молоденький лейтенант с детским лицом, совсем щенок. В голове у него еще прочно сидели свежеприобретенные знания из учебника по тактике. Итак, мы окружили карьер, расположенный у южного склона Атласских гор. Именно там укрылся Гум приблизительно с сотней туарегов, перебивших жителей оазиса. Прекрасный парень был наш сержант, он участвовал уже в двух походах по Сахаре, вот он и говорит тому мальчику: «Так не годится, мой командир… Вышлем вперед разведчиков, а у входа в ущелье оставим несколько человек с автоматами – иначе нам ударят в спину или окружат». Лейтенант лишь отругал сержанта. Даже если отряд окружит сотня оборванных арабов, вряд ли это может представлять опасность для хорошо обученных и вооруженных солдат французской армии! Сержант замолчал. Я уже сказал, он был прекрасный парень и не любил лишних разговоров, мы ничего не заподозрили, когда входили в этот каменный котел, пока не начали внезапно строчить автоматы. Десятерых они уложили на месте. Назад! Но из-за нависшего каменного выступа на нас полились автоматные очереди. Пробиться нельзя, погибли бы все люди. Бандиты окружили нас. Мы прикрывались, пока было возможно. Бедолага лейтенант со всеми своими знаниями уже лежал на руках храброго сержанта.