Звуки медленно удалялись, затихали. Легионеры исчезли со скал. Хо-хо, сказали мы, так дело не пойдет! Нам хотелось пожать руки хоть некоторым из них. Мы начали карабкаться на скалы. Когда выбрались наверх, звуки странного отбоя еще слышались вдали, но легионеры уже удалялись красивым строем. Во главе колонны ехал офицер. Мулы, нагруженные оружием, автомобиль с красным крестом на боку, броневик с малокалиберным орудием, а в конце – фиакр. Да-да! Одноконный… Все было так, как я говорю. На козлах сидел кучер в цилиндре, кнут свисал рядом с автомобильной лампой, а кляча, запряженная в фиакр, бежала рысью. Так они и шли по Сахаре: впереди – рота солдат, а за ней – фиакр, в котором сидел офицер. Издали мы разглядели его фуражку. Мы буквально окаменели. Некоторые начали креститься. Тут офицер в фуражке повернулся. Оказалось, генерал! Он вышел из коляски. Извозчик приподнял цилиндр… и… клянусь, так оно все и было… указал рукой на счетчик таксомотора! Как будто он доставил сюда генерала, а теперь ожидает среди барханов нового клиента! Генерал что-то выкрикнул, но нельзя было расслышать, что именно, солдаты развернулись и нацелили оружие на нас. Мы поняли, что если двинемся вперед, они откроют огонь. Пришлось остановиться. Генерал направился… в пустыню. Перед ним – фиакр, рядом – броневик. Следом шла рота, мулы с оружием, машины. А Легион исчезал в красноватой дымке уходящего дня. Если бы тут же не лежали трупы наших друзей и туземцев, мы бы не поверили собственным глазам…

Посетители слушали как зачарованные. Стемнело, но лампу зажечь забыли.

– А мне, – вступил Бришон, – довелось столкнуться с ними совсем в другом месте, далеко на юге. Тогда я служил в Сахаре… Кверенс, дай-ка мне стаканчик красного… Только не чистого, смешай с чем-нибудь.

Датчанин распорядился:

– Семь унций красного, десять – рома.

– В то время, – начал неторопливо Бришон, между делом покуривая свою любимую трубку, – в Сахаре были расквартированы лучшие войска.