Рукопись продвигалась вперед медленно. Мысли Георгия Степановича были заняты другим — неудачей с «Мятежным». Время шло, враг оставался неразоблаченным, Майский тяготился этим, стал нервничать.

У Георгия Степановича была одна давнишняя привычка, которой он никогда не изменял. Он любил свежий воздух, не мог работать и спать при закрытых окнах. Зимой в его кабинете всегда была открыта форточка. А в его каюте на флагманском эскадренном миноносце был такой холод, что офицеры, приходившие с докладами, поеживались.

Привыкший к корабельной жизни, Майский и дома установил такие же, как на корабле, порядки. Приборка в доме производилась три раза в день. Утром, перед уходом на корабль, Георгий Степанович закрывал окно, запирал дверь и отдавал ключ жене. Он не любил, чтобы дети возились и играли в кабинете.

Майский взял ручку и вывел на чистом листе бумаги название новой главы, но в это время в прихожей раздался звонок. «Гости, что ли? Не дадут поработать спокойно», — сердито подумал он. В соседней комнате послышались шаги жены, хлопнула входная дверь.

Георгий Степанович ожидал увидеть кого-либо из своих многочисленных друзей и удивился, когда в комнату вошел майор Сечин.

— Извините, что беспокою в поздний час. Дело срочное, — сказал он.

— Пожалуйста, проходите.

Сечин сел рядом с Майским, попросил разрешения курить.

— Ну, что, не удалось обнаружить рацию? — поинтересовался Георгий Степанович.

— Нет… Знаете, я даже начал сомневаться в ее существовании. Право!

— Но как на лодке узнают о нашем выходе?

— Ума не приложу. Чужие передатчики не запеленгованы, — отозвался Сечин, прикуривая папиросу. Лицо у него было серое, усталое.