Как и многие люди с мягким и добрым характером, Майский старался держаться строго, говорить резко и коротко. «Добро» и «дробь» были его излюбленными словечками. Но офицеры-сослуживцы знали, что он справедливый командир, терпеливый и настойчивый воспитатель. Молодые офицеры старались попасть служить в его соединение, зная, что у Майского есть чему поучиться.

Басов сидел, откинувшись в кресле и шевеля толстыми пальцами могучих рук. Он напряженно слушал Сечина.

— Наши связисты перехватили радиограмму, — говорил Иван Иванович. — Передавала неизвестная станция километрах в ста от нашего берега, в море. Радиограмму удалось расшифровать. Сведения, которые содержатся в ней, могли быть собраны только в нашем порту. Значит, кто-то собрал их здесь и не известным нам путем доставил на чужой корабль…

— Сведения касаются нас? — нетерпеливо перебил Басов.

— Да. Речь идет о вашем эскадренном миноносце, товарищ капитан третьего ранга.

— О «Мятежном»?

— О нем. Вот послушайте, — Сечин развернул лист бумаги и прочел: — «На «Мятежный» доставлено новое вооружение. Производится монтаж».

— Ах, черт! — вырвалось у Басова. — Извините, товарищ капитан первого ранга! — Лицо Басова побагровело. — Такое дело тут!

— Прощаю, — кивнул Майский. — Вы понимаете, Басов, всю серьезность случившегося? Вооружение новое, уникальное. Известно о нем только узкому кругу лиц.

— Но как узнали? На корабле не было посторонних людей. Мы стоим на рейде.

— Как узнали? На этот вопрос я, к сожалению, ответить не могу, — продолжал Майский. — Послушаем, что скажет нам майор.

— Почти ничего, — пряча в карман кителя радиограмму, ответил Сечин. — Пока ясно одно. В базе есть враги, и они знают, что делается на эскадренном миноносце «Мятежный».

— На лучшем корабле соединения, — тихо заметил капитан 1 ранга.