— Я его для отца взяла. Он умирал от болезни легких.

— Прошу прощения.

— А вы разбойник с большой дороги.

— Был им до тех пор, пока лошадь не сломала ногу и меня не настигла королевская полиция.

— И зовут вас Джесс Дорсетт.

Ему польстило, что женщина знает, кто он такой; он даже подумал, уж не справлялась ли она о нем.

— А вы…

— Бетси Флетчер, — без колебания отозвалась она.

— Бетси, — произнес Дорсетт, рисуясь, — считайте меня своим защитником.

— Фасонистый разбойник мне ни к чему, — сказала Бетси, как отрезала. — Я и сама могу за себя постоять.

Дорсетт обвел рукой плотно сбившуюся ораву на плоту:

— Пара сильных рук может вполне пригодиться вам до того, как мы снова ступим на твердую землю.

— С чего это я должна верить человеку, который ни разу в жизни не испачкал себе руки?

Он заглянул ей в глаза:

— Я, может, в свое время и ограбил несколько карет, но мало в чем уступаю добрейшему капитану Скагсу. Скорее всего, я единственный из мужчин, который, можете быть уверены, не воспользуется слабостью женщины.

Бетси Флетчер повернулась и указала на грозного вида тучи, которые стремительно гнал на них посвежевший ветер:

— Расскажите, мистер Дорсетт, как вы собираетесь защитить меня от этого?

— Теперь самое время, капитан, — сказал Рамси. — Нам лучше убрать паруса.

Скагс мрачно кивнул.

— Нарежьте коротких концов из запасных снастей и раздайте осужденным. Скажите этим бедолагам, пусть привяжут себя к плоту, чтоб от качки не пострадать.

На море поднялось неприятное волнение, плот закачался с носа на корму и с борта на борт. Волны перекатывались через сбившуюся массу тел. Шторм и вполовину не набрал силы тайфуна, сгубившего «Гладиатора», однако очень скоро стало невозможно различить, где кончается плот и начинается море. Волны вздымались все выше, ветер срывал с их гребней белую пену.