Быстрый морской переход был божьей милостью для заключенных, переносивших в страшных мучениях дорогу на каторгу. Их держали в трюме и обращались с ними как с грузом или скотом. Были среди них и закоренелые преступники, и политические враги правящей власти, но большинство составляли те, кто попался на краже съестного или отрезов ткани. Мужчин и женщин разделяла толстая переборка. Какими бы то ни было удобствами их не баловали. Ветхие подстилки на узких деревянных рундуках, санитарные условия, хуже которых и придумать трудно, и малопитательная пища были их уделом. Сахар являлся для них единственным лакомством. Днем каждому давали уксус и лимонный сок для спасения от цинги, а ночью — полпинты портвейна для поддержания духа. Заключенных охранял отряд из десяти солдат пехотного полка, расквартированного в Новом Южном Уэльсе,

Вентиляции почти не было. Источниками света и воздуха в трюме служили зарешеченные люки, но они были всегда закрыты. Когда судно попадало в тропики, заключенные изнемогали от жары. В непогоду страдания усиливались: озябшие, вымокшие люди в полной темноте катались по полу из стороны в сторону от ударов могучих волн.

На корабле, перевозившем осужденных, полагалось иметь врача, и он был на «Гладиаторе». Хирург-полицейский Отис Горман следил за общим состоянием здоровья заключенных и, как только позволяла погода, выводил их небольшими группами на палубу подышать свежим воздухом и поразмяться. Предметом гордости судовых хирургов служило то, что они достигали Сиднея, не потеряв в пути ни одного подопечного. Горман заботился о заключенных: пускал им кровь, вскрывал нарывы, залечивал раны, давал слабительное и следил, чтобы уборные посыпались хлоркой, чтобы одежда стиралась, а бадьи для мочи драились дочиста. Редко когда после высадки на берег судовой врач не получал от осужденных благодарственные письма.