Попугай, словно показывая людям дорогу, покинул рею и полетел к острову.

Люди гребли как сумасшедшие, уверенные, что их страдания закончились. Ветер помогал им, раздувая парус. До спасения оставалось меньше трех миль.

Скагс назначил самого крепкого матроса впередсмотрящим. Когда парень забрался по вантам на мачту до нок-реи, Задира потребовал:

— Докладывай.

— Мы движемся прямо на коралловый риф, — сообщил матрос.

Скагс обернулся к Дорсетту и Бетси:

— Если не удастся найти протоку, прибой разобьет нас вдребезги.

Спустя тридцать минут парень на мачте подал голос:

— Вижу протоку в двухстах метрах по правому борту.

— Навались на руль! — скомандовал Скагс матросам. — Живо! — Затем обратился к осужденным: — Гребите так, будто за вамп черти гонятся.

Грохот воды, ударяющей по скалам, походил на артиллерийскую канонаду. Чем ближе было дно, тем пенистые волны вздымались выше. Надежда путешественников на счастливое завершение эпопеи начала таять, уступая место отчаянию.

Скагс, зажав под мышкой румпель, направлял плот к протоке. Матросы орудовали парусом. Осужденные из последних сил махали досками. Однако всего этого не хватало для того, чтобы как следует развернуть плот. Тогда Скагс велел гребцам собраться на одной стороне и дружно работать «веслами».

Плот с жуткой скоростью потащило вперед. Его то вздымало на гребень волны, то бросало в зыбучую яму. Двух мужчин-осужденных унес зеленовато-голубой водоворот.

Когда Дорсетту показалось, что рифа можно коснуться рукой, раздался жуткий треск. Это начали лопаться канаты, стягивавшие бревна. Обломки мачт, на которых держалась дощатая обшивка, заходили ходуном.

В протоке плот развалился. Пассажиры погрузились в воду.

Дорсетт, отфыркиваясь, вынырнул на поверхность, крепко держа Бетси за талию.