Но я понимала, что это от зависти. Да, он и правда был похож на жеребца – знаете, на племенного жеребца чистых кровей. Но ведь и я считала себя лошадкой без примесей. Я была красивая лошадка – так почему бы нам не быть парой? Вечером после дискотеки он пошел провожать меня домой. Его друзья шли позади нас, а мы шли с ним вдвоем, болтали, смеялись, шутили, и я была просто счастлива. Да, я была счастлива, я гордилась тем, что я такая замечательная, и уже строила планы, что Грэг будет приходить за мной в школу и все увидят, какой у меня классный друг.

Тут мы подошли к моему дому, я сказала:

– Вот мы и пришли! Это мой дом. Всем счастливо! И конечно, я ждала от Грэга поцелуя, я знала, что он меня поцелует, да так, что я буду самой счастливой в мире. И Грэг ко мне наклоняется. Он целует меня и говорит:

– Давай ты с нами еще побудешь. А я после этого поцелуя была готова – не знаю – взлететь! И конечно, мы еще чуть-чуть прошлись, потом я сказала, что не хочу уходить далеко от дома и вообще мне уже пора. Он говорит:

– Тебя ждут?

А ведь я уже взрослая, я говорю:

– Нет, меня не ждут, но дальше я не пойду, я хочу домой. И тут я была ошарашена. Грэг говорит:

– Неужели? – и, глядя на меня совершенно спокойными глазами, вдруг бьет меня со всей силы так, что я отлетаю, падаю и даже проезжаю спиной по асфальту. Конечно, я в шоке. А Грэг подходит, поднимает меня на руки, как ребенка, и говорит:

– Прости, девочка. Пойдем, не надо упираться. Но ведь я и не упиралась, не кричала: «Помогите! Спасите!» – ничего такого не было. Я просто сказала, что дальше не пойду. Но Грэгу это не понравилось. Он, наверное, привык, что все девушки ему подчиняются. И вот они заходят в какой-то подъезд, лифт не вызывают, а идут пешком по лестнице, и Грэг все несет меня на руках. Потом меня несет Вася, потом Витя – каждый по нескольку этажей. Поскольку я была легонькой, как куколка, это для них не составляло труда. Конечно, я все это время пыталась как-то сопротивляться, но без толку – руки у них как какие-то щипцы, клещи. Тут они вносят меня на чердак, и я понимаю, что это уже не прогулка, это что-то не то. А они, зайдя на чердак, ставят меня на ноги. Я быстрым взглядом окидываю этот чердак – он какой-то серый, темный, непонятный. И я сразу же отбегаю от них к стене. У меня под ногой деревяшка, я ее хватаю и говорю: