Мы с Гуго несколько месяцев наблюдали за большеухими лисицами, маленькими изящными зверьками песочного цвета. У них большие темные глаза, темные лапки, темный кончик мордочки и хвоста. Эти лисички могут подпустить машину близко к своей норе, но сразу же начинать длительные наблюдения за ними нельзя. Если вы нарушите это правило, они попросту свернутся в клубок и заснут. Многие из вас сочтут это поведение доказательством полнейшей непринужденности, а дело обстоит как раз наоборот: лисицы скованы и напряжены. Вспомните прием страуса, ставший притчей во языцех: в момент опасности он прячет голову в песок; подобное поведение вовсе не так уж редко встречается в мире животных. Находящийся в неволе молодой шимпанзе, если ему дать задачу, с которой он не в силах справиться, или напугать незнакомой обстановкой, сворачивается клубком и засыпает на голом полу. Гэвин Максвелл в своей книге «Кольцо блестящих вод» тоже описывает это явление. Его ручная выдра, когда ей приходилось путешествовать в ненавистных для нее автомобилях, несколько минут выражала бурный протест, а потом, «свернувшись в тугой клубок, полностью отключалась от этого отвратительного мира». Максвелл в разное время наблюдал песца, барсука и обыкновенную домовую мышь — все они впадали в похожий на обморок глубокий сон, когда оказывались в ловушке. Известны случаи, когда солдаты во время войны засыпали глубоким сном в самый разгар боя — среди свиста пуль и разрывов снарядов. В совершенно иной обстановке — но это тоже был рефлекс «отключения» — мне самой случалось сворачиваться и проводить в полудремоте то время, когда меня застигала гроза на равнинах Гомбе, а резкий ветер с заснеженных вершин превращал тропический ливень в ледяной душ.