Гласе взял Леонарда под локоть:

– Они работают с конца августа, в три смены, круглые сутки.

По внутреннему коридору они прошли в административное здание. Гласе остановился у окна и еще раз показал в сторону наблюдательного поста за оградой из колючей проволоки.

– Посмотрите, куда мы добрались. Вон там, за их постом, кладбище, видите? А дальше стоят армейские машины. Они находятся у большой дороги, у шоссе Шенефельдер. Сейчас мы прямо под ними, вот-вот пересечем дорогу.

До восточногерманских грузовиков было ярдов триста. Леонард видел движение на шоссе. Гласе направился дальше, и Леонард впервые ощутил, что раздражен его недомолвками.

– Мистер Гласе…

– Просто Боб.

– Вы наконец скажете мне, зачем все это?

– А как же. К вам это имеет прямое отношение. На той стороне дороги есть кювет, по которому проходят наземные линии связи русских с их высшим командованием в Москве. Все сообщение между восточноевропейскими столицами идет через Берлин. Это наследие старой имперской системы. Ваша работа заключается в том, чтобы сделать вертикальный подкоп и установить подслушивающие устройства. Мы сделаем остальное. – Гласе неуклонно двигался дальше, в приемную, где горели лампы дневного света, стоял автомат с кока-колой и тарахтели пишущие машинки.

Леонард поймал Гласса за рукав.

– Подождите, Боб. Я не умею делать подкопы, а что касается подслушивающих… словом, всего прочего…

Гласе испустил восторженный вопль. Он вынул из кармана ключ.

– Помереть можно. Я имел в виду англичан, чудак. А ваша работа здесь.

– Он отпер дверь, сунул в щель руку, включил свет и пропустил Леонарда вперед.