АКСЕНОВ Василий

Негатив положительного героя

1

Первый отрыв Палмер

Художник Орлович сидел в своей студии, что за старой стеной Китай-города, окнами на Большой театр. На дворе в декабре 1991 года подыхал советский коммунизм. У Орловича между тем завершалось нечто лиловое с багровым подтеком, надвигалась грозовая синева со свинцовым подбрюшием, новый прибой акриловой революции.

В мрачноватой студии сполохами самовыражался телевизор. Страшный, как леший, рок-звезда Кьеркегоренко вопил уже привычное: "Красная сволочь, вон из Кремля! Вон из Кремля, стонет земля!" От плиты через всю студию тянулся запах индейского петуха: подруги Орловича, Муза Борисовна и Птица-Гамаюн, готовились к приему гостей по случаю окончания лилового и начала синего.

Задрожала оцинкованная дверь - в нее явно били ногой. Прежде бы подумал непременно Орлович: "Пришли гады". Хотя никогда никаких особых поводов "гадам" приходить не давал, за исключением знаменитого дерзновеннейшего своего прыжка в лопату бульдозера "Беларусь" осенью 1974 года. Желто-зеленый шарф его тогда развевался над разгоняемой выставкой "модернистов", пока не был сброшен вместе со всем остальным в канаву.

Ну, теперь-то, после августовских баррикад, "товарищам" не явиться, подумал Орлович, однако дверь продолжала трястись словно и впрямь под сапогом гегемона. Орлович при помощи своих длинных рычагов вылез из продавленного дивана и приоткрыл дверь. Вместо сапога в мастерскую просунулась босая нога. Гегемон обернулся деклассированным соседом Чувакиным. "Ты чего, Модест, закрываешься? Колбасу, что ли, жрете?" Он прошел внутрь, распространяя п ротивный запах винегрета, сродни блевотине.

Орлович увидел себя вместе с Чувакиным в скособоченном зеркале XIX века. Друг друга стоим, подумал он. Экая гнусная неряшливость лиц, волос, гардероба. А ведь у меня есть два хороших костюма, бритвы, одеколон, чтобы как-то отличаться от Чувакина.