Все эти дела с разными берегами Сены, с Альбером Камю и его эссе "Бунтующий человек" были нам еще неведомы, они пришли позднее, однако мне кажется, что я уже и тогда, осенью 1956-го, каким-то предлитературным чутьем предполагал их существование. Сознание послесталинских мальчиков совершало иной раз непредсказуемые виражи. Ну, вот, например, про упомянутого уже певца Больших Бульваров Ива Монтана пресса с придыханием писала, что он "убежденный коммунист", а Миша Карповиус по этому поводу глубокомысленно изрекал: "Если уж там даже коммунисты такие, то чего же ждать от беспартийных?!"

"Прикинь!" - говорит мне молодой продавец "из наших". Прикидываю. "Ты в поряде!" - ухмыляется он. Карповиус из-за стекла (он уже на Невском с двумя девушками объясняется) показывает мне два больших пальца. "Этот пальтец сегодня Нос приволок, - говорит продавец и кивает со сдержанной гордостью. - Вот именно, сам Нос. Ему эту штуку Левка Волков отстрочил по французским выкройкам". Меня охватывает странное, едва ли не мистическое чувство. "А что же он сам-то, Нос-то, не носит?" - "Раздался в плечах, поясняет продавец. - Как начал с Ленкой Горн гулять, так раздался в плечах. Только что сшил, и вот весь малость вздулся в верхних частях: плечи, грудь, холка. Теперь, говорит, новое буду шить, а это, говорит, Игореша, продай с умом, то есть кому-нибудь из понимающих". Мистическое чувство усиливается. Нос только притворялся, что шьет себе. В глубине своей сути он, конечно, понимал, что новое пальто перекочует к другому персонажу. Плечи, грудь, холка, раздувшиеся из-за любви к медичке, - это просто отговорки. Литературная метафизика торжествует!