Я чувствовал себя так, будто меня снова вытряхнули из пальто. "Я своих взглядов не скрываю".

"И правильно делаешь, старый!" - бодро сказал Нос.

"Можешь доложить там, в вашей организации", - буркнул я.

"В какой еще организации?" - удивился он.

"В той, которая тебе книжечку выдала с тремя буквами".

Он как-то странно, даже как бы невероятно расхохотался. Остановилась изумленная Лена. Остановился изумленный я. Смех как будто шел не из данного тела, а как будто рикошетом от столба к столбу ниоткуда, с завихрением под Аркой Главного штаба.

"Вот чудак, - сказал мне Нос, - ты, наверное, не успел рассмотреть моей книжечки. На ней и впрямь три буквы, да не те!" Он снова выхватил из кармана эту секретную книжечку и продемонстрировал ее в глубине своей раздувшейся и перетянутой линиями судьбы ладони. На книжечке читалось: НОС.

Мы оба, Лена и я, просияли. Вернулось прежнее восхищение этим парнем, хозяином Невского проспекта.

"Пока все, - сказал он и приложил два пальца к основанию своего "канадского кока". - Не буду задерживать, попросту испаряюсь. Если найдешь меня в кармане шинели, просто брось в Неву с Дворцового моста. Схвачено?"

Недавно на одном приеме в честь члена правительства новой демократической России произошел любопытный разговор.

"Что там говорить, господа, - произнес с хорошей улыбкой член правительства. - Все мы с вами все-таки вышли из коммунистической партии".

"Нет, не все, - возразил я. - Некоторые все-таки вышли из шинели. В моем случае, даже из трех".