Целуем тебя крепко. Не звони часто. До свидания”.

Кастаки замолчал и снова принялся шуршать бумагой.

– Все?

– Все, – вздохнул он. – До последней буковки.

– Спасибо.

– Не за что… Ладно. – Шурин голос вдруг погрустнел. – Давай.

На службу опаздываю. Достала эта служба. Надо бы выпить, а?

– Что значит – достала? Ты это брось. Нужды стариков и младенцев – превыше всего.

Кастаки выругался.

– Подумаешь, у меня тоже дел невпроворот, – сказал я. – Не огорчайся. Будет повод – выпьем. Давай…

Я положил трубку и потер лицо ладонями. Павел, Павел… да, действительно. Дня три назад… нет, больше недели прошло… в прошлый вторник, что ли? Снова звонил – и опять никого.

В коридоре стояла успокоительная тишина.

Ночью я пробирался к своей комнате на цыпочках. Моя осторожность пропала зря – судя по всему, Анны Ильиничны не было.

Бедная старушка. Ничто меня не может так порадовать, как ее отсутствие.

Застилая постель, я размышлял о том, что Анна Ильинична сама виновата. Втемяшилось ей, что перед тем, как сдавать мне комнату, соседи должны были спросить у нее разрешения. Не знаю… Кой толк спрашивать у нее разрешения, если большую часть времени она живет у дочери. И только когда они там уже готовы друг другу в суп стекла накрошить, эвакуируется сюда. И внучка с собой привозит. Полагаю, дочь хочет иметь личную жизнь. А мальчик мешает. Симпатичный такой паренек лет примерно четырех.

Этакий бутуз. Деструктивист этакий. Кокнул мою любимую голубую чашку. “Севгей! – кричит. – Севёжа!..”

Ладно. Какая позиция является лучшей, чтобы начать день? Вот именно: руки перед собой, ноги – на ширине плеч… Сто лет назад учитель физкультуры, дав эту команду, хмуро сказал, глядя на мои кеды: “Капырин, если б у тебя были такие плечи, ты бы уже в олимпийском резерве людям нервы мотал. Ну что ты растопырился?”