Стою на дороге. Жаль котенка. А кошка меня сторожит. Ни туда, ни сюда. Ведь раздавят!
Ты проснешься, Стив, милый, и быстренько — к нам.
Хоть успеть бы до Пасхи!
* * *…Моя дочка Дорес Шумни умирает не потому, что настал час ее смерти, а потому, что ее убивают. Завтра Пасха. Мы обратились к ее мужу Стивену Шумни с просьбой, чтобы он допустил нас к ней и Дорес приняла Святое Причастие. Чтобы мы с ее матерью могли зайти к ней вместе с отцом Домианом, настоятелем, который знал Дорес ребенком. Чтобы ей каплю вина и крошку святого хлеба. Шумни нам отказал. Жена не может подняться. Она лежит. Он чудовище. Зверь. Я еще докопаюсь, почему у моей дочери в двадцать два года остановилось сердце! У нее ничего с сердцем не было! Маленькие неполадки. Ничего такого, чтобы оно останавливалось.
* * *День седьмой, 18 апреля.
Как я рада, Стив, все расцвело! Вот вчера, например, я гуляла. Одни голые ветки. А утром — цветет! Уж когда и успели, не знаю. У меня ничего не болит, Стив, совсем. Я сегодня ходила на танцы. До утра танцевала. Все пили вино. Я не стала: ведь Пасха, да, Стивен? Надо пост соблюдать, а то сколько грехов! Так в грехах и помрем, а что делать? Вот, к примеру, твоя, Стив, семейная жизнь: ты мой муж, а ласкаешь другую.
Ему даже об этом нельзя и сказать. Он опять приходил. Завтра утром. Он мне дал эту реку… не помню… ведь я… Говорила тебе? Пить хотелось. А ты, милый, сказал, что нельзя, что сперва… нужно что-то другое… не помню.